lk
Rus Eng
База данных
и аналитика

российского
современного
искусства
66.25
USD
78.08
EUR
Rus Eng
25 Сентября 2018

«Трехпрудники»: светская хроника 1991 года

12 Мая 2017
В 1991 году в расселенном под реконструкцию доме на углу Трехпрудного переулка художники заняли пустые квартиры, а на чердаке дома устроили галерею. Новые выставки открывались каждый четверг, и с сентября 1991-го по июнь 1993-го — ровно столько, сколько существовала галерея, — их прошло 95. The Blueprint публикует архивные фотографии с выставок в Трехпрудном, а очевидцы — куратор архива «Гаража» Саша Обухова и художники Владимир Дубосарский и Александр Сигутин — рассказывают про искусство и стиль той эпохи. ТЕКСТ: МАРИНА АНЦИПЕРОВА

САША ОБУХОВА, КУРАТОР АРХИВА МУЗЕЯ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА «ГАРАЖ»

ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ТРЕХПРУДНОМ ПЕРЕУЛКЕ?

В 1991 году показываться было просто негде, и художники создали собственную маленькую выставочную площадку. Задача этого места как полигона художественных идей состояла в следующем: художники, которые там жили, получили классическое образование, и им надо было найти независимые от живописи способы существования в искусстве. Они отрабатывали приемы, которым учат в институтах современного искусства: работали с пространством и создавали трехмерные картины. Фактически это была школа разрыва с традицией, обязательная для всех неоавангардистов.



Илья Пиганов, Николай Козлов, Ирина Колисниченко, Ирина Пиганова (Меглинская), Александр Петрелли, Константин Звездочетов, Павел Аксёнов

Галерея работала очень интенсивно. Ни одна из 95 выставок, что успели в ней пройти, не была экспозицией традиционных картин на стенах: обычно это были однодневные акции, которые задействовали все пространство чердака. К каждой выставке издавался маленький буклет с текстом. Несмотря на название «галерея», на выставках никто ничего не продавал. Это было классическое artist-run-space, где выросли художники и сформировалось целое поколение, которое сегодня можно считать классиками.





Авдей Тер-Оганян


Саша Обухова

Олег Тистол, Ольга Свиблова


Кирилл Преображенский, Игорь Мухин

Сергей Епихин, Павел Пепперштейн


Милена Орлова


Мария Погоржельская

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СТИЛЬ «ТРЕХПРУДНИКОВ»

На повестке дня стояла полемика с московским концептуализмом, который был общей тенденцией столичного искусства, а также полемика с московским акционизмом, который только начинал формироваться. Тер-Оганьян и его друзья образовали группировку «Искусство или смерть» с лозунгом «Главное в искусстве — красота». Но красота была понятием растяжимым и обнаруживалась все время в жизни. Каждая акция в этом пространстве была ориентирована на жизненный праздник обитателей Трехпрудного, но не менее важно было работать в концепции искусства размягченного, без интеллектуализма и зауми.




Александр Харченко, Авдей Тер-Оганьян




Александр Виноградов, Владимир Дубосарский


Ольга Свиблова, Андрей Филиппов, Игорь Чацкин


 Всеволод Лисовский, Михаил Дмитриев


Ольга Свиблова






СТИЛЬ ОБИТАТЕЛЕЙ ТРЕХПРУДНОГО

Одеваться тогда было популярно на Тишинском рынке: старые штаны и кепки 1950-х годов. В Трехпрудный лично я привела богатого американца, тогда директора музея в Хьюстоне, он полюбил художников и позже передал им мешок вещей. У кого-то появились ботинки, у кого-то свитер из кашемира. Стиль складывался стихийно, но это было для обитателей Трехпрудного не очень-то и важно.



Владимир Левашов, Екатерина Деготь


Виктория Дубосарская


Ольга Солдатова, Александр Сигутин, Авдей Тер-Оганьян


Михаил Шмаков


АЛЕКСАНДР СИГУТИН, ХУДОЖНИК

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ВЫСТАВКИ

Я делал свою персональную выставку, она называлась «Иерархия в искусстве». Это была попытка выстроить объективные критерии величия художника и весомости критика. Всех художников, приходящих на выставку, я измерял по росту, и на стене была таблица, куда заносились фамилия-имя художника и его рост. Таким образом объективно вырисовывалась картина, кто из художников был самый великий. Получилось, что у нас самый великий Дубосарский. А перед закрытием вернисажа пришел художник из Скандинавии — ростом два метра с лишним. Он не знал, на какую выставку идет, и как только он зашел, мы поняли, что он — чемпион.

А всех критиков мы взвешивали. Женщины оказались легковесными. Они набирали максимум 70 кг. Самым весомым оказался Андрей Ковалев. А Иосиф Бакштейн был хитрый, он взвешивался с портфелем, набитым книгами. Но все равно оказался легковесней Ковалева.

А чтобы было не обидно зрителям, которые не были ни художниками, ни критиками, мы выясняли их возраст и также заносили в таблицу. А потом высчитывали средний рост художника, средний вес критика и средний возраст зрителя. Помню, что средний возраст зрителя был 26 лет.


Александр Сигутин, Авдей Тер-Оганьян


Андрей Филиппов, Константин Звездочетов, Владимир Дубосарский, Ольга Свиблова, Виктор Мизиано


ВЛАДИМИР ДУБОСАРСКИЙ, ХУДОЖНИК

СКВОТ НА ТРЕХПРУДНОМ

Мастерские в Трехпрудном возникли в силу обстоятельств времени: почти все художники нашего круга были иногородние, и мы постоянно жили в сквотах. Народу было много — одного человека из сквота легко выгнать, он не может держать оборону. Периодически приходили панки и говорили, что живут здесь. А с милицией была такая история: когда они увидели, что приехали люди с кроватями, шкафами и картинами, то посчитали, что для них это гораздо выгоднее, чем всякая непонятная аудитория. Все всех тогда уже хорошо знали, но для порядка художников без московской прописки забирали в участок, брали официальный штраф и отпускали. Первое время за нас платил банк «Ринако», а мы с ним расплачивались картинами. Ольга Свиблова была нашим посредником и помогла банку сформировать первую крупную корпоративную коллекцию, которая потом куда-то пропала. Поговаривали, что, когда банк обанкротился, ее просто бросили. К счастью, в то время рубль падал быстро, мы жили на продажи иностранцам и через год смогли платить сами.

Жить вместе было полезно и с экономической точки зрения. Как индивидуальные художники мы были тогда не очень известны, просто не смогли бы лично продавать работы. А иностранцы любили заходить в наш сквот с разбитыми окнами, объедками и объектами — покупать подарки друзьям. Интересовались в основном маленькими работами, которые мы продавали за 100–500 долларов, и на эти деньги тогда можно было неплохо жить. В нашей коммуне все старались поддерживать друг друга: все знали, когда у кого работу купили, и сразу же, бывало, бежали к нему занимать деньги.


Юрий Лейдерман


Татьяна Могилевская, Илья Пиганов, Илья Китуп, Вера Погодина


Михаил Боде, Рада Анчевская, Виктор Мизиано


Гия Ригвава, Юрий Лейдерман, Сергей Кусков


Елена Романова, Ольга Свиблова


КАК ПОЯВИЛАСЬ ГАЛЕРЕЯ

Идея галереи (ее кураторами вначале были Реунов и Тер-Оганьян) тоже возникла в сообществе. Тогда все имели слабое представление о том, что такое галерея: совсем недавно, полгода назад, открылись первые галереи Марата Гельмана и Айдан Салаховой. Это были настоящие галереи, а у нас был проект, которым управляли сами художники. Это было специфическое время: произошел слом государственной системы, а вместе с ним — и традиционного искусства. Нам нужно было конкурировать со всеми: и с галереями, и с шестидесятниками, и с постконцептуалистами вроде Альберта, Захарова и «Мухоморов». Со временем мы превратились в мощную индустрию по производству выставок, в лучшие дни мы могли придумать и по десять проектов за день. Сейчас я это вспоминаю как такой джазовый джем: кто-то задавал тему, она попадала под перекрестный огонь трех человек, кто-то вносил интересную текстовую форму или переворачивал все с ног на голову. С одной стороны, мы ценили минимализм, с другой — обязательно шутили над концептуализмом, которому себя противопоставляли. О современном нам искусстве мы многого тогда не знали, но в целом действовали в той же плоскости, что и другие великие художественные группы — дадаисты и флуксус.

Это было очень специфическое пространство с единственной рабочей стеной. Лампы мы сделали сами, пол покрасили специальной краской, а стены заклеили белой бумагой. Много идей мы не смогли реализовать, потому что не было средств. Галерея «Риджина» финансировалась жирно и богато, могла привезти леопардов, а мы жили от продажи к продаже, занимали деньги друг у друга. Выходило не очень дорого: мы скидывались на пространство плюс покупали к каждой выставке пять или шесть трехлитровых банок сока и несколько бутылок спирта «Рояль». На каждое открытие приходило человек по 60–80, по тем временам солидно, а когда были выставки с участием нескольких десятков художников, то и того больше. Все знали, что в Трехпрудном каждый четверг — новое открытие, и автоматически приходили к нам, потому что у нас всегда было что выпить. Это было очень удобно: никого не надо было звать на тусовку лично, тем более что тогда не было ни мобильных, ни интернета.


Анатолий Осмоловский


Ольга Свиблова, Константин Реунов


Марат Гельман


Илья Китуп, Дмитрий Гутов, Айдан Салахова


Константин Звездочетов

СТИЛЬ ОБИТАТЕЛЕЙ ТРЕХПРУДНОГО

Мы одевались на Тишинке: рынок находился рядом, и туда мы совершали ритуальные набеги. На вернисажах ходили в пиджачках, которые были то велики, то малы, иногда надевали галстуки — помню свою коллекцию смешных и разноцветных. Мне одежду было найти сложно из-за высокого роста, и я частенько носил короткое синее драповое пальто, кавалеристские галифе темно-синего цвета, офицерские сапоги и ярко-желтый платок. Когда кто-то из нас хотел нарядиться, он одевался примерно так. Часто это были строительные ботинки, странные пиджаки и галстуки. В кроссовках у нас никто не ходил, это считалось западло, да и спортивные костюмы в целом мы считали какой-то попсой. А главное — никаких голубых джинсов и ковбойских рубашек. Не важно, одет ты дорого или дешево — если выглядишь иначе, значит, человек не нашего круга и ничего не понимаешь. Это был стиль московского андерграунда, с людьми, одетыми по-другому, могли даже не разговаривать.


Сергей Ваганов


Александр Харченко


Александр Сигутин



Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, выполните вход