lk
Rus Eng
База данных
и аналитика

российского
современного
искусства
Rus Eng
24 Октября 2018

Худпром Конго. Пять рифм

31 Июля 2017
Валентин Дьяконов подобрал пять рифм к экспонатам выставки конголезских народных художников в музее «Гараж». Текст: Валентин Дьяконов
Шери Шеран. Дорога в изгнание. Киншаса. 2004. Холст, масло. © Королевский музей Центральной Африки, Тервюрен

До 13 августа 2017 года в Музее современного искусства «Гараж» открыта выставка «Худпром Конго: живопись для народа», подготовленная кураторами Бамби Кеппенс и Самми Баложи. Она представляет экспонаты Королевского музея Центральной Африки в бельгийском Тервюрене и изначально была показана в 2016 году в Брюсселе. Основной упор сделан на искусство с 1960 года, когда в Конго после обретения независимости от Бельгии, при диктаторе Мобуту Сесе Секо расцвела так называемая народная живопись. Организатор «Худпрома Конго» со стороны «Гаража» Валентин Дьяконов подобрал пять рифм к экспонатам выставки. 



Джилатендо. Без названия. 1930-е. Холст, масло. © Королевский музей Центральной Африки, Тервюрен


Пауль Клее. Сверхшахматы. 1937. Холст, масло. Кунстхалле, Цюрих


Джилатендо и Пауль Клее

Эту рифму обнаружила куратор изначальной выставки в Брюсселе, антрополог и сотрудник Королевского музея Центральной Африки в Тервюрене Бамби Кеппенс. Заимствование с легкими исправлениями очевидно и, в сущности, неудивительно: кубизм вырос на изучении африканской маски. Не совсем понятно, где Пауль Клее мог видеть эту работу Джилатендо, замечательного мастера еще колониальной эпохи и пионера конголезского модернизма, но нет сомнений в том, что Клее использовал ее как анонимный источник. История с Джилатендо показательна: французский моряк Жорж Тьери, работавший в Бельгийском Конго, обратил внимание на росписи утвари и стен. Он решил дать особо талантливым, по его мнению, местным жителям бумагу и краски, то есть европейские материалы. И собрал огромную коллекцию, где есть не только Джилатендо, но и другие гении — Альбер Лубаки, Поль Мампинда и другие. Правда, у нынешних исследователей есть большие сомнения в том, что эти мужчины действительно сами все рисовали, поскольку обычно декоративным искусством занимались женщины. Но о них мы практически ничего не знаем. В общем, выстраивается такая цепочка насильственной анонимности: Клее заимствует мотив у африканского художника и не упоминает его, кажется, нигде, африканский художник, в свою очередь, может оказаться просто человеком удобного пола, а отнюдь не автором очень красивых работ.



Тинда Луимба. Сцена в баре. Лумумбаши, Верхняя Катанга. 1996. Холст, масло. © Королевский музей Центральной Африки, Тервюрен


Нико Пиросмани. Актриса Маргарита. 1909. Клеенка, масло. Государственный музей искусств Грузии, Тбилиси

Тинда Луимба и Нико Пиросмани

Народная живопись Конго — это не примитив и не наивное искусство, это разновидность массовой культуры в обществе, где нет европейского уровня потребления и всеобщей грамотности. Ближайшими аналогами в российском контексте являются лубочная картинка и, конечно же, Нико Пиросмани. Его часто называют нашим «таможенником Руссо», но это не совсем так: Руссо был буржуа и жил при капитализме, и его вещи действительно наивны в контексте фотографии, кино и авангарда. Он найденный художник, как бывают найденные объекты. С Пиросмани история другая, она ближе конголезскому контексту. Пиросмани жил в Грузии, по факту — российской колонии, и брал на себя все функции, которые были и у народного художника в Конго: делал вывески, сентиментально воспевал деревенскую жизнь в относительно современном Тифлисе и так далее. Здесь сопоставлен портрет культового гитариста Франко кисти Тинды Луимбы и полумифическая «актриса Маргарита» Пиросмани, по поводу которой написан «Миллион алых роз» Паулса — Вознесенского. Франко вывел местный музыкальный жанр — румбу — на континентальный уровень, под его треки в частности и популярную музыку Конго в целом танцевала вся Африка. Про актрису Маргариту толком не известно ничего, зато сам Пиросмани — предмет культа.




Нгой Мулуме. Бельгийская колония. Лумумбаши, Верхняя Катанга. Холст, масло. © Королевский музей Центральной Африки, Тервюрен



Павел Леонов. Русские путешественники в Африке. 1996. Холст, масло. Хорватский музей наивного искусства, Загреб

Нгой Мулуме и Павел Леонов

В народной живописи много исторических сюжетов, но они условны. «Бельгийская колония» — самый популярный тип размышления о прошлом. Композиция одинакова, меняются только авторы и надписи на домике колониальных чиновников справа: обычно на нем заказчик просит указать название области или деревни, из которой приехал он сам или его предки. Нужно учитывать, что народная живопись создавалась для городских квартир, и воспоминания о насилии служат не столько утверждению исторической памяти, сколько прозрачным намеком на современность. Независимость не вернула конголезцам потерянный рай доколониальной эпохи, поскольку страна ради выживания была вынуждена соотносить себя с экономикой колонизаторов и глобальными политическими интересами. Так что насилие в «Бельгийской колонии» — это и про режим Мобуту. В общем, сцена условная, как и серия нашего известного примитивиста Павла Леонова про путешественников в Африке.




Тинда Луимба. Портрет Нгузумбы Ибио. Лумумбаши, Верхняя Катанга. 1992. © Королевский музей Центральной Африки, Тервюрен



Борис Михайлов. Из серии «Лурики». 1971–1985. Раскрашенная фотография

Тинда Луимба и Борис Михайлов

Как и любая массовая культура, народная живопись зависела от спроса и заказчиков. Заказчики любят портреты не только потому, что уважают живопись как таковую, но и потому, что фотографию большого размера раньше сделать и напечатать было негде, тем более цветную. Тоска по цвету руководила заказчиками и провинциальных советских ателье. Собранные Борисом Михайловым образчики истинно уорхоловского подхода к портретированию по функции в обществе и локализации в социуме (рабочий класс, мелкие служащие) очень близки народной живописи.



Вуквол. Легенда о Ленине. 1939. Моржовый клык, резьба. Фрагмент. Государственный исторический музей


Сальваторе Тончи, Станислав Вронский. Портрет Г.Р. Державина. 1805/1870-е. Холст, масло. Иркутский областной художественный музей

Вуквол и Сальваторе Тончи & Станислав Вронский

Мы с коллегами много думали о том, как рассказать об истории русской «внутренней колонизации», и большинство рифм, которые я подобрал, складываются в неслучившуюся выставку. Растекаться по эпохам и типам художественной промышленности нам не хотелось потому, что это большая ответственность для кураторов из Тервюрена. Они не знают материала, их нельзя заставлять подписываться под нашими изысканиями — тем более, экспериментальными для нашего контекста. Поэтому, по совету коллеги Ольги Диевой и художницы Софьи Гавриловой, мы решили ограничиться чукотской костью и рассказать историю ее создания, распространения и сюжетов. Главный хит — подарок Сталину из Государственного исторического музея, моржовый клык с резьбой, сюжеты которой посвящены пребыванию Ленина на Чукотке. Вырезал его Вуквол, легендарный художник, начинавший еще до того, как Чукотка стала частью РСФСР. Физически Ленин на Чукотке никогда не был, но в сталинское время «на местах», в так называемых отсталых обществах часто адаптировались мифы о вождях как всевидящих духах.

Таким же всевидящим духом предстает на полотне из Иркутского художественного музея Гавриил Державин, видный колониальный чиновник при Екатерине Великой. На этой картине — панорама «внутренней колонизации» в Российской империи от края до края: Державин в Иркутске не был, повторение портрета 1801 года (ныне хранящегося в ГТГ) было заказано итальянцу Тончи иркутским купцом, поклонником Державина-поэта. А панорама города была вписана только в 1870-е польским художником Вронским, который в Иркутске отбывал ссылку за участие в антиимперских восстаниях 1863–1864 года.


Следующая новость
130 лет назад, 28 июля 1887 года, родился художник Марсель Дюшан. Он оставил после себя не так много работ, но стал одной из ключевых фигур XX века. После него в искусстве стало возможно все
Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, выполните вход