lk
Rus Eng
База данных
и аналитика

российского
современного
искусства
65.98
USD
76.50
EUR
Rus Eng
16 Октября 2018

Евгений Гранильщиков: Искусство — это баттл. Извините, но я вас всех победил в нем

6 Июля 2017

Евгений Гранильщиков:

Искусство — это баттл. Извините, но я вас всех победил в нем



Евгений Гранильщиков родился в 1985 году в Москве, живет и работает
в Москве и Санкт-Петербурге


Чем известен

Когда речь заходит о современных российских художниках, работающих с видео, имя Евгения Гранильщикова появляется в списке одним из первых. В год своего выпуска из Московской школы фотографии и мультимедиа им. А. Родченко Гранильщиков получил премию Кандинского в номинации «Молодой художник. Проект года» и с тех пор успел открыть персональные выставки в Московском Манеже и Мультимедиа Арт Музее, принять участие в основном проекте 6-й Московской биеннале современного искусства (2015), первой Триеннале Музея «Гараж» (2017) и нескольких групповых выставках по всему миру, а также показать работы на фестивалях независимого кино Kino Der Kunst, goEast и престижном International Short Film Festival в Оберхаузене. Последний год художник работал над своим первым полнометражным фильмом «Последняя песня вечера», двухканальную версию которого можно увидеть до 16 июля на одноименной выставке в ЦСИ «Винзавод».





Как узнать его работы

Актерами в фильмах Гранильщикова становятся в основном его друзья или он сам, а сюжеты разворачиваются на улицах городов, где они живут, в их квартирах, на экранах мобильных телефонов или в социальных сетях, поэтому часто о нем говорят как о художнике, который пишет портрет своего поколения. На самом деле его работы идут гораздо дальше и занимаются в том числе исследованием пространства и возможностей видео как художественного медиа. Гранильщиков использует разные способы презентации своих фильмов. Он показывает их в кинотеатрах и выставочных пространствах, смешивает с коллажами, фотографиями и графикой или помещает в изолированные видеобоксы, каждый раз выстраивая определенную историю, в которой зритель может увидеть и правдивое отражение мира вокруг себя, и личную точку зрения художника.




                       

О методе и режиссуре

Кажется, я каждый раз отвечаю на вопрос о том, как стал художником, совершенно по-новому, потому что никогда не помню, как именно отвечал на него в предыдущий. На самом деле все просто: так сложились обстоятельства,
и в этом не было какой-то определенной стратегии или желания.

Зато я могу более развернуто рассказать о том, почему я стал заниматься видео.
С одной стороны, это связано с моим образованием: на втором курсе я стал изучать историю кино. С другой — мне многое интересно: звук, пространство, движение, длительность и, конечно же, текст. По сути, кино —
это такая платформа, где все, что ты знаешь, может быть применимо. Кинорежиссура подразумевает, что ты должен уметь многое, начиная с общения с людьми и заканчивая сведением фильма на монтажном столе. Для меня это возможность заниматься сразу всем, что мне интересно, такая вот точка сборки, где сошлись мое образование журналиста, мультипликатора и пять лет музыкальной школы по классу фортепьяно.


О том, что такое видеоарт
и чем он отличается от кино

На самом деле мне сложно сказать, в чем разница между кино и видеоартом. Технически это совершенно разные вещи. Боюсь, что я давно не занимаюсь видеоартом и, возможно, уже и не знаю в точности, что это такое. Даже в Википедии написано, что я режиссер, и я не буду с ней спорить.

Чисто терминологически видеоарт — это искусство, которое существовало условно до начала 2000-х годов, что связано прежде всего с технологией съемок. Видеоарт в той классической форме, в которой он начался в 1960-х с работ художника Нам Джун Пайка, больше не существует — просто изменились технологии. Отправной точкой видеоарта были эксперименты с новейшими на тот момент аналоговыми средствами записи — магнитофонами, видеокамерами, а сегодня мы работаем и экспериментируем уже с цифровыми технологиями.

Кино сегодня тоже существенно трансформировалось с точки зрения формы и содержания и имеет, на мой взгляд, отношение скорее к раннему кино, например к экспериментам Люмьеров, чем к великому кинематографу 1960-х. И, несомненно, современное кино очень тесно связано с современным искусством. Взять, например, работу Джулиана Розефельдта «Манифесто»: ее показывают в кинотеатрах, но можем ли мы сказать, что она является именно кинофильмом? Поэтому я думаю, что точнее было бы использовать термин расширенное кино.






                      

О своем кинообразовании
и зрительском опыте

Когда я учился в Институте журналистики и литературного творчества, я почти каждый день смотрел по два-три фильма. Это была классика, весь кинематограф примерно до 2000-х годов. Последним режиссером в моем списке, возможно, был Дэвид Кроненберг. Я вовсе не планировал построить процесс именно таким образом, чтобы закончить его на самом интересном. Просто в тот момент я плохо представлял себе, что такое современный кинематограф. К тому же мне нужно было увидеть еще тысячи прекрасных фильмов: Висконти, Мельвиля, Марселя Карне, фильмы с Жаном Габеном. Эти фильмы все еще со мной, и я рад, что сначала полюбил именно это кино.

Сейчас мне кажется, что с тех пор, как я стал снимать кино, я перестал быть зрителем. Я больше не умею смотреть фильмы, по-настоящему вовлекаясь во все, что происходит на экране, полностью погружаясь в них. Чаще всего мне интересны работы, в которых я нахожу для себя какие-то новые приемы, эксперименты, они провоцируют меня на работу — я просто вынужден садиться и монтировать. Конечно, бывают случаи, когда я смотрю фильм и забываю обо всем, прекращаю заниматься его анализом. Но это случается довольно редко: зритель во мне, к сожалению, серьезно поломан.


О процессе создания фильмов

Когда я делаю фильмы, меня занимает в первую очередь не столько их содержание, сколько способ их производства, и главное — история, которая раскручивается вокруг наших съемок. Это такое кино, которое прорастает из личной жизненной ситуации. Если, например, герой внезапно заболел, то это повлияет на сюжет, станет частью фильма. Поэтому самым важным оказываются люди, мои друзья, вся команда, которая по каким-то своим странным соображениям принимает в этом участие.

У каждой такой работы существует своя история. Всякий раз это изобретение фильма — вернее, изобретение метода, как этот фильм может стать фильмом. Например, был случай, когда в середине съемок от нас ушел актер, исполняющий главную роль. В тот же день я решил продолжить съемки уже без него, потому что посчитал, что фильм не может завершиться просто от того, что мы потеряли главного героя. В итоге это оказалось правильным решением: уже после его ухода у нас получились лучшие сцены. Подобные ситуации создают определенные вызовы и условия, которые нужно преодолевать и с которыми нужно работать, и именно в способе их преодоления и заключается тот самый особый метод создания фильма.


О своем новом фильме 

В«Последней песне вечера» все началось с того, что я хотел снимать фильм про музыканта, который потерял голос. Этого музыканта я собирался играть сам, чтобы не вышло истории, как с предыдущим фильмом. Вообще музыка — это самое главное, я правда так считаю. Я многое знаю о том, как снимать кино, а вот о том, как писать музыку, я совершенно ничего не знаю, поэтому музыка для меня — это всегда что-то особенное.

Но потом вся моя жизнь изменилась: летом я переехал в Петербург, что меня невероятно воодушевило. Я предложил двум близким для меня людям — Нине и Филиппу (который присоединился к нашей команде на предыдущем фильме) — тоже принять участие в съемках. Филипп для этого специально приехал ко мне из Москвы на лето. Так в фильме появились еще два персонажа: Нина должна была играть режиссера, который снимает видеоэссе на телефон, а Филипп — актера, который ушел из театра. Мой герой-музыкант по сюжету уходит из группы, переживая какой-то свой внутренний кризис, но идея о том, что он потерял голос, как-то сама собой отпала, или я просто про нее забыл.

Втроем мы договорились о структуре фильма и правилах, по которым мы работаем. Было очень интересно посмотреть, что из этого выйдет. У нас было три основных правила: первое — у фильма нет оператора, каждый из нас может в любой момент брать камеру и снимать. Второе — каждый день мы начинаем с просмотра и обсуждения новостей, касающихся в основном нашей страны и нашей жизни. И третье — мы устраиваем круглые столы, где обсуждаем наши съемки. В итоге у нас получилась очень открытая структура, каждый из нас мог что-то предлагать и как-то влиятьна ход фильма.

Для этой работы было важно, чтобы мы играли не самих себя, но в то же время мы должны были документировать нашу жизнь. Это выглядело примерно так: если я сидел и просто завтракал, а Филипп брал камеру, то я уже оказывался на съемочной площадке. В моих фильмах и раньше снимались мои друзья, но если, например, в ранних видеоработах, «Unfinished» или «Похоронах Курбе», это были люди, которые играли самих себя и говорили что-то от своего лица, то в«Последней песне вечера» между нами и персонажами, очевидно, была дистанция. Мой персонаж отличался от меня, у него даже пластика была другая. Но при этом все, что мы произносили в фильме, мы действительно обсуждали
и в жизни. 






                    

О процессе создания выставок

Мне сложно понять художников, за которых архитектуру выставки делает кто-то другой. Когда я впервые прихожу в выставочный зал, где будет происходить мой проект, то сразу обращаю внимание на всякие детали: из чего сделан пол и будет ли он отражать проекцию, где расположены розетки, из какого материала стены, какая акустика у помещения. Цех Белого на «Винзаводе», в котором проходит сейчас моя выставка «Последняя песня вечера», пространство почти идеальное. Это примерно одна треть футбольного поля под шестиметровой треугольной крышей. Если честно, для меня этот зал прекрасен и сам по себе, без произведений.

Перед тем как заниматься архитектурой проекта, я составляю список работ, которые хочу показать, и затем вычеркиваю из него все лишнее. Остаться должны только те произведения, которые соединяются в нечто цельное. Это не обязательно только видео, я часто работаю со звуком или фотографией. В «Последней песне», например, появляется графика. Затем я делаю 3D-макет, полностью моделирую помещение и делаю в нем развеску. В этот момент становится понятно, каких работ не хватает, и я составляю второй список — того, что необходимо будет еще доснять.


О том, чем выставка похожа на кино

Когда я моделирую архитектуру помещения и выстраиваю последовательность работ, я стараюсь представить себе маршруты зрителя, который идет
по выставке. Это не значит, что у всех должен быть единый маршрут, главное — понимать какие-то точки, например начала и конца. Ведь выставка — это, по сути, та же форма фильма: есть длительность и прохождение пространства, то есть время. Когда зритель перемещается внутри проекта, он как будто собирает разные сцены в определенную последовательность. Например, просмотр «Последней песни вечера» можно начать скороткого фильма «В предрассветный час наши сны становятся ярче», а можно, наоборот, оставить его на самый конец. И я думаю, это создаст немного разные ощущения от выставки. 



О настоящем кино

Один из последних фильмов, который я по-настоящему полюбил, — это фильм каталонского режиссера Альберта Серры «Смерть Людовика XIV». Он снят в максимально тесном пространстве: в двух-трех комнатах и одном зале. На протяжении всего фильма происходит только одно событие — Людовик умирает. Все остальное вертится вокруг этой ситуации: к нему приезжают врачи, одни придворные пытаются заставить его подписать документы, другие — решить какие-то денежные вопросы о закупке камня. Нам не показывают детство Людовика, не говорят и о событиях, которые предшествовали тому, что мы видим в самом фильме. Существует только одна ситуация и очень маленькое пространство. По сути, весь фильм возникает из света и тьмы, из атмосферы, которую они создают. Вот это и есть для меня настоящее кино.


О правдивости

В моих фильмах герои всегда говорят о политике. Я бы, конечно, не назвал это главным, что в них происходит, просто это важно лично для меня. В «Последней песне вечера» герои обсуждают политику именно так, как мы это делаем в обычной жизни: честно, в лицах, где-то раздражаясь и не понимая друг друга, а где-то наоборот. Именно поэтому в фильме часто появляется имя Путина, в какой-то мере он почти становится одним из его персонажей. Я заметил, что в нашем кино существует какое-то негласное табу на имя президента. К сожалению, я не помню ни одного художественного фильма, в котором оно бы упоминалось. В «Последней песне вечера» это табу нарушается, что, как оказалось, действительно оказывает определенное воздействие на зрителей. В прошлом году на крыше Музея «Гараж» мы показывали небольшой фрагмент из фильма. В нем один из героев пересказывает свой сон про Путина. Когда с экрана прозвучало это имя, я впервые заметил, что что-то в этом было, что-то в зале изменилось.                        


О том, почему современное российское
искусство и кино — это рэп-баттл

Я нахожусь за пределами киноиндустрии, не являюсь ее частью и очень критично к ней настроен. Все, что происходит внутри нашей индустрии, не имеет отношения к современному кино. Это скорее про конъюнктуру, про призы в Каннах, про людей, которых интересует победа только в двух весьма очевидных кинофестивалях.



                    


В инстаграме Оксимирона написано: «Русский рэп — это я». В тот момент, когда я прочитал этот статус, я подумал, что ситуация в российском искусстве и кино действительно похожа на рэп-баттл. Вот ты открываешь сильную выставку и немедленно сталкиваешься со множеством хейтеров: они пишут сообщения, говорят что-то лично, пишут посты в фейсбуке, электронные письма. Иногда они тебя даже уважают. Я никогда не относился к искусству как к соревнованию, но когда возникают эти ребята, я понимаю: OK — искусство это действительно баттл. И извините, но я вас всех победил в нем.

Я сейчас очень вольно процитирую Альберта Серру, но он говорил, что в Испании нет хороших режиссеров и из-за этого всем приходится смотреть его говенные фильмы, просто потому что они лучше. От России у меня сейчас такое же ощущение, к сожалению. А против всех этих хейтеров есть один надежный способ: нужно всего лишь быть еще лучше.




Следующая новость

Один из десяти крупнейших коллекционеров мира о своем собрании

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, выполните вход